Романтика мокрых брюк



Записал я энто давно - дата публикации на литовском в низу. литовский текст Придумал и расказал еще лет десять ранше. перевел поскольку думаю - есть ли смысл записать и другие истории сопутствующие мою теперь абстинентскую жизнь?

Романтика мокрых брюк


Счастье пьяницы красивое, но без пива трудно понимаемое. Мокрые постоявшей мочей воняющие брюки для порядочного гражданина, до того вошедшего в роль «порядочного» что даже во сне не признается, что когда нибудь таковые имел, вызывают только отвращение. Правду говоря, это коробит большинство «к демократии стремящегося» человечества, уже не говоря о прекрасной его части.

Намоченные брюки воняют. Если брюки светлые — их уродует темные пятна. Кроме того, они порядочному гражданину напоминают из детства пришедшее чувство стыда и грязных субъектов которые носят такие брюки… Кто бы оспорил, что стыд это то что порядочный гражданин доложен брезгливо отбросить. Никому и в голову не должно прийти, что такая напасть когда-то и с ним приключилась.

Всякие радикалы возможно думают, что порядочным гражданам не хватает фантазии и эмпатии. Они не правы. Любой общественные науки знающий пьяница легко сокрушит такие теории. Все чего порядочным не хватает — это исторический материализм. Мир наполняется другими цветами, когда на мокрые брюки начинаешь смотреть исторически.

Как это случается? Чаще всего (это слово -только сухая статистика, не имеющая ничего общего с практикой порядочного человека), и так, чаще всего это происходит, когда человек после продолжительного изнуряющего потребления пива, бывает вынужден прервать этот привлекательный наполненный очаровательных смыслов процесс. Причины этого болезненного сокрушительного удара по личности любого пьяницы бывают разные.

Одним кончаются деньги- такие жалкие людей их судьбы калечащие металлические, бумажные и даже электронные знаки. Другим недостает здоровья или железной воли продолжать этот всячески возвышающий процесс называемый потребление пива. Третьих задавливает разные обязанности. Это еще один все еще не запрещенный людей и их судьбы калечащий фактор. Скажем между пятым и шестым, возможно восьмым бокалом, когда время останавливается а пространство сужается, звонит жена и говорит, кто ты есть и что должен делать… Разве после этого можно чувствовать себя хорошо? Уже не говоря о тех чьи личности просто распадается от тяжести навалившихся обязанностей.

Так распитие пива неожиданно прерывается и человек из теплой и уютной (по крайней мере пока есть деньга) пивной вынужден выйти в по зимнему суровый мир. Пройдя несколько метров выясняется что мочевой пузырь от холода сужается и даже спазмирует. Ну если лето — то процесс обратный — содержимое пузыря расширяется и этот физический процесс опять же приводит к спазмам пузыря.

И тут не смотря на все так неблагоприятно сложившиеся обстоятельства тело, особенно нижнюю часть охватывает приятное тепло. Становится на столько приятно и хорошо, что многим эта ,благословенное состояние возбуждает желание присесть и уснуть. Это мгновение вознаграждает за долгое и изнуряющее распития мало одурманивающего напитка. Тут можно и закончить сакральной фразой из почти святого писания - «берет пиво свою крепость».

Именно эти мгновения и есть суть мокрых брюк. В этом вся диалектическая красота и духовность этого явления. Многие радикалы будут яростно расспрашивать: «А что с того, что дальше?» Ну дальше придется как то удалять свою историческую миссию совершившие брюки. Они как и любые мертвые не похороненные духовные вещи — воняют. А стремящимся к выгоде приходится напомнить — что человеку остались воспоминания о благословенном состоянии, перед которыми меркнут все обязанности, нехватка денег и даже проблемы здоровья.

Мокрые брюки - это возможность здесь и сейчас свалить от тягостной ерости мира. Мокрые брюки — это черта, которая защищает человека от превращения в бездуховного порядочного гражданина.


2013 06 14

Месть советов евреям города Шяуляй

amžinai neužmiršime 09.29.jpeg

После войны евреи города Шяуляй, те что пережили Холокост старалист увековечить места, где зверски были уничтожены их родственники и соседи. Для этого надо было найти места убийств, от части они были известны поскольку в Шяуляйское гето возвращались жертвы которым удалось бежать с места растрела около Кужяйю Да и местным жителям эти места не были секретом. Но надо было преодолеть некоторую инерцию и даже неприязнь властей.

Как это делалось есть расказ Израельской газеты „Наша страна“ о газете можно прочесть здесь
Collapse )

Ką atneš PVM mokesčio už centralizuotai tiekiamą šilumą pakėlimas

Pradžioje šiek tiek apie sąvokas. Politikai bando pasakot apie kokios tai lengvatos panaikinimą. Aš esi linkęs vadinti daiktus savais vardais. Lyg šiol už tą prekę buvo mokama 9 procentų dydžio pridėtinės vertės mokestis, dabar tas mokestis didėja iki 21 procento. Tai ir vadinkim tai mokesčio padidinimu. Kodėl turiu galvot kad 21 procentas PVM yra gerai o 9 lengvata? Tai prisimenant tokį godų šmikį pavarde Kubilius siūlysit sakyt, kad jis panaikino lengvatinį 18 procentų PVM ir įvedė teisingą? Kalbos apie „lengvatą“ - bandymas apkvailint.
Collapse )

ABCs of socialism. Перевод.

Originally posted by adilbek at ABCs of socialism. Перевод.

Почему социалисты так много говорят о рабочих?

Вивек Чиббер

Большинство людей знает, что социалисты помещают рабочий класс в центр своего политического видения. Но почему так происходит? Когда я задаю этот вопрос студентам или даже активистам, я получаю разные ответы, но самый частый ответ моральный — социалисты думают, что рабочие страдают больше всего при капитализме, делая их положение самым важным вопросом, чтобы сфокусироваться.

Конечно это правда, что рабочие сталкиваются со всеми видами унижения и материальной нужды, и любое движение за социальную справедливость должно поставить это своей главной проблемой. Но если это все, если это единственная причина, по которой мы должны сфокусироваться на классе, аргумент распадается довольно легко. В конце концов, есть много групп, которые страдают от унижений и несправедливости — расовые меньшинства, женщины, инвалиды. Почему только рабочие? Почему бы не сказать, что любая маргинальная и угнетенная группа должна быть в сердце социалистической стратегии? Но есть другая причина, почему мы должны сфокусироваться на классе, чем только моральный аргумент. Причина, по которой социалисты считают, что организация класса должна быть в центре жизнеспособной политической стратегии также относится с двумя другими практическими факторами: диагноз того, что является источниками несправедливости в современном обществе, и прогноз того, кто может быть рычагом для изменений в более прогрессивном направлении.

Капитализм не доставляет

Есть много вещей, которые нужны, чтобы вести приличную жизнь. Но две вещи абсолютно необходимы. Первое это гарантия некоторой материальной защищенности — вещи как иметь доход, дом, и базовый медицинский уход. Вторая вещь это свобода от доминации — если вы под чьим-либо контролем, если они принимают многие из ключевых решений для вас, тогда вы постоянно находитесь под угрозой абьюза. Поэтому, в обществе, в котором люди не имеют постоянной работы, или имеют работу, которая не оплачивает их счета, в котором они должны подчиняться контролю других людей, в котором они не имеют голоса в том, как создаются законы и регуляции — это невозможно достичь социальную справедливость.

Капитализм это экономическая система, которая зависит от лишения большинства людей этих важных условий для приличной жизни. Рабочие появляются каждый день на работе, зная, что их могут уволить в любой момент; и платят столько, сколько работодатели считают, подходит их главному предназначению, что является деланием прибыли, а не благосостояние работников; они работают в темпе и длительности, которые устанавливаются их боссом; и они подчиняются этим условиям, не потому что хотят, а потому что для большинства из них, альтернатива принятию этих условий это не иметь работы вообще. Это не случайный или маргинальный аспект капитализма. Это определяющая характеристика системы.

Экономическая и политическая власть находится в руках капиталистов, чья единственная цель это максимизировать прибыли, что значит, что условия для рабочих, в лучшем случае, вторичная забота для них. И это значит, что система, в своем ядре, несправедлива.

Держа рычаг

Рабочие это не только социальная группа, которая систематически эксплуатируется, они также группа, находящаяся в лучшем положении, чтобы вызвать реальные перемены.

Из этого следует, что лучший шаг, чтобы сделать наше общество более человечным и честным, это уменьшить незащищенность и материальную нужду во многих человеческих жизнях, и увеличить их объем для самоопределения. Но мы сразу же столкнемся с проблемой — политическим сопротивлением элит.

Власть не распределяется в равной доле при капитализме. Капиталисты решают, кого нанять и кого уволить, и кто работает сколько часов, а не рабочие. Капиталисты также имеют большинство политической власти, потому что они могут делать такие вещи, как лоббирование, спонсирование политических кампаний, и финансирование политических партий. И так как они те, кто получает выгоду от системы, почему они должны поощрять изменения в ней, изменения, которые неизбежно будут значит уменьшение их власти и их доходов? Ответ в том, что они не относятся хорошо к вызовам, и делают все, что в их силах, чтобы сохранить статус кво.

Каждый раз, когда движения за прогрессивные реформы пытались произвести изменения в сторону справедливости, они сталкивались с властью капитала. Любые реформы, которые требуют перераспределения дохода, или исходят от правительства как социальная мера — когда это здравоохранение, окружающая среда, минимальные зарплаты, или программы работы — каждый раз им противостоят богатые, потому что такие меры неизбежно значат уменьшение дохода (через налоги) или их прибыли. Это значит, что прогрессивные попытки реформ должны найти источник давления, источник власти, который позволит преодолеть сопротивление капиталистического класса и его политических функционеров. Рабочий класс имеет эту власть, по простой причине — капиталисты могут извлекать свою прибыль только если рабочие появляются на работе каждый день, и если они откажутся играть по правилам, доходы высохнут за ночь. Работодатель обращает внимание на то, когда доходы перестанут течь.

Акции как забастовки не только имеют потенциал поставить определенных капиталистов на колени, они могут иметь влияние гораздо дальше, слой за слоем на другие институции, которые прямо или непрямо зависят от них — включая правительство. Эта возможность сломать целую систему, только отказываясь работать, дает рабочим своего рода рычаг, который ни одна другая группа в обществе не имеет, кроме самих капиталистов. Поэтому, если прогрессивные социальные изменения требуют преодоления капиталистической оппозиции — и мы узнали за три века, что они требуют — тогда это очень важно организовать рабочих, чтобы они могли использовать эту власть.

Поэтому рабочие не только социальная группа, которая систематически угнетается и эксплуатируется в современном обществе, они также группа, которая имеет лучшее положение, чтобы произвести реальные перемены и выбить уступки от главного центра власти — от банкиров и промышленников, которые управляют системой. Они группа, которая контактирует с капиталистами каждый день и находятся в многолетнем конфликте с ними как часть своего существования. Они единственная группа, которая должна взяться за капитал, если они хотят улучшить свои жизни. Больше нет логической силы, чтобы организовать вокруг политическое движение.

И это не просто теория. Если мы посмотрим на условия, в которых далекоидущие реформы приняли в течение прошлых ста лет, реформы, которые улучшили материальное положение бедных, или которые дали больше прав для защиты от рынка — они неизменно базировались на мобилизации рабочего класса. Это относится не только к «дальтоническим» мерам социального государства, но даже с таким явлением, как гражданские права и борьба за право голосовать.

Любое движение, которое хочет расширить выгоды для бедных, являются ли они черными или белыми, мужчинами или женщинами, должно основываться на мобилизации работающих людей. Это было правдой в Европе и Глобальном Юге, так же как это было в США.

Эта реальная власть выбивать настоящие уступки от капитала, которая делает рабочий класс таим важным для политической стратегии. Конечно, факт того, что рабочие также формируют большинство любого капиталистического общества и то, что они систематически эксплуатируются, делает их положение еще более важным. Эта комбинация моральной необходимости и стратегической силы является причиной, по которой политика социалистов основана на рабочем классе.

Рабочие находятся в сердце капиталистической системы. И поэтому они находятся в центре социалистической политики.

ABCs of socialism. Перевод.

Originally posted by adilbek at ABCs of socialism. Перевод.

Являются ли социалисты пацифистами? Оправданы ли некоторые войны?

Джона Бирш

В июне 1918 года, Евгений Дебс произнес речь, которая привела его в тюрьму. Выступая в Кантоне, Огайо, лидер Социалистической Партии раскритиковал президента Вудро Вильсона и Великую Войну, в которую он ввел Соединенные Штаты.

Для Дебса, массовое убийство, которое разразилось по всей Европе в течение 4 кровавых лет, был конфликтом, начатым в интересах капиталистов, но ведущийся рабочими. В каждой стране богатые объявляли войну и получали прибыли от нее; но это были бедные, которых отправляли бороться и погибать миллионами.

Дебс сказал своей аудитории, что так было всегда, когда армии посылались воевать друг с другом во имя короля или страны. «Войны всю историю начинались во имя завоеваний и грабежа», сказал он. «Правящий класс всегда объявлял войны; подчиненный класс всегда боролся в битвах. Правящий класс выигрывал во всем и ничего не терял, в то время как подчиненный класс ничего не выигрывал и проигрывал во всем — особенно свои жизни». Послание Дебса рабочим было простым: их врагом не был народ Германии, солдаты из рабочего класса, которых их отправляли убивать; это были правители с обоих сторон, которые приказали войскам идти в атаку. Это были капиталисты и их представители в американском и германском правительствах, чье богатство и власть дало им контроль над судьбой миллионов.

Речь Дебса была слишком для властей США — они арестовали его по новом закону, ограничивающему свободу слова, Акт против Шпионажа 1917 года, и приговорили его к 10 годам тюрьмы. Примечательно, в выборах 1920 года, Дебс выдвигался в президенты от Социалистической Партии, сидя в федеральной тюрьме Атланты, и все еще смог выиграть почти миллион голосов.

Делая мир безопасным для Капитализма

На примере Дебса, мы можем видеть ключевые идеи, которые подкрепляют подход социалистического движения к вопросу войны. Социалисты всегда смотрели на склонность капитализма к войнам для захвата и грабежа как максимальное выражение жестокости системы. В организации государственного насилия в беспрецедентном масштабе, мы видим капиталистическую тенденцию подчинять человеческие нужды логике прибыли и власти. В разрыве между обещанием демократического равенства и реальностью классового угнетения, которое выражает война, мы видим фундаментальную несправедливость, которая определяет наш социальный строй.

При капитализме, эксплуатация проявляется в основном через рынок. Как будто добровольные контрактные отношения между работниками и работодателями маскируют глубоко лежащее классовое неравенство. Но производящая войну власть капиталистического государства все еще важна для здорового функционирования системы. Капиталисты в странах как Соединенные Штаты все еще полагаются на войска своего государства, для того чтобы приводить в силу «правила игры» в глобальной экономике и помочь соревноваться более эффективно против других правящих классов.

Социалисты борются с этим положением дел, поддерживая организацию массовых движений против войн, начатых нашим правительством. Мы участвуем в борьбе против ограничений свободы слова и других демократических прав, которые неизбежно сопровождают эти войны. Против призывов к «национальному единству», мы боремся за интернациональную солидарность и сильную классовую организацию, чтобы бороться за интересы рабочих. В долгосрочной перспективе, мы стремимся преобразовать эти движения в более широкую борьбу за радикальную трансформацию общества по демократическому пути.

Больше всего этот подход важен в Соединенных Штатах — самой мощной капиталистической стране в мире. Сегодня, США тратит больше на военные нужды, чем следующие семь стран в списке больше всего тратящих, вместе взятых. Наше правительство имеет примерно восемьсот иностранных военных баз. Американские солдаты или войска союзников представлены в каждом регионе планеты.

За прошедшие полтора века, американское государство начинало жестокие войны от имени растущей империи, начиная от Испанско-Американской войны 1898 года до недавнего вторжения в Афганистан и Ирак. Оно вмешивалось снова и снова в Африке, Азии, и Латинской Америке, чтобы защитить интересы бизнеса и уничтожить движения, которые могут угрожать ее контролю над ключевыми ресурсами или разрушить стабильность глобальной капиталистической системы.

Часто эти приключения описывались как необходимые, чтобы принести свободу и демократию угнетенным странам, или чтобы защитить американских граждан от опасности. Исторические записи, однако, рассказывают другую историю.

Даже во время Испанско-Американской войны 1898 года, считающейся многими рассветом современного американского империализма, правительство США захватило Кубу, Пуэрто Рико и Филиппины во имя освобождения их народов от ига испанского колониализма. Тогда, когда победа была одержана, Вашингтон решил сделать эти территории американскими протекторатами (или в случае Пуэрто Рико, откровенной колонией), он гарантировал, что имеет только доброжелательные намерения. И когда жители тех стран поняли слишком буквально обещания свободы и демократии, Соединенные Штаты решили, что у них нет выбора, кроме как разбить популярные движения за независимость, которые появились. В Филиппинах, националистическое восстание, которое вспыхнуло в 1899 году было подавлено за счет нескольких сотен тысяч филиппинских жизней.

В каждой войне тогда и сейчас паттерн был тем же самым. Правительство США вступило в Первую Мировую Войну в 1917 году (после того как Вильсон выиграл выборы 1916 года на основе своих антивоенных обещаний), чтобы «сделать мир безопасным местом для демократии», в то же время посылая морскую пехоту по всей Латинской Америке в защиту капиталистической экономики и политических интересов. Они воевали во Второй Мировой Войне, чтобы «освободить мир от тирании», но провели послевоенные годы, исправляя выборы в Италии, спонсируя жестокую гражданскую войну в Греции, и поддерживая шаха Ирана. Они послали миллионы в могилы в Корее и Юго-Восточной Азии, чтобы «спасти» народ от коммунизма, в то время как они устанавливали тоталитарные диктатуры в Южном Вьетнаме и Южной Корее. В это время, политики США скрытно организовали переворот популярных и демократических правительств по всей планете — от Мухаммеда Мосадегха в Иране до Патриса Лумумбы в Конго и Сальвадора Альенде в Чили.

Чтобы оправдать эти кампании, американские официальные лица прибегали к порочному расизму. Генерал Вильям Вестморланд однажды оправдывал жестокость своих войск во Вьетнаме, говоря что «Восточный человек не так высоко ценит жизнь, как западник… Мы ценим жизнь и человеческое достоинство. Они не заботятся о жизни и человеческом достоинстве».

Во всех событиях, американское правительство показало, что его приверженность к демократии и свободе за границей такая же мелкая, как приверженность к равенству дома. Снова и снова, оно доказывало, что его страх демократического контроля над мировыми ресурсами лежит глубже, чем его про-демократическая риторика. Как Генри Киссинджер, который служил советником по иностранной политике трем президентам, сказал о попытках администрации Никсона свергнуть избранное в Чили социалистическое правительство, «Я не понимаю, почему мы должны не замечать, что страна становится коммунистической из-за безответственности своего собственного народа». То же самое произошло в 1980-ых, когда были свергнуты левые правительства в маленькой Никарагуа и еще меньшей Гренаде.

В более недавнее время, этот паттерн был повторен на Ближнем Востоке — сейчас центральное место битвы США и его империалистических конкурентов, из-за его роли как центра глобального производства нефти.

Если войны в Ираке и Афганистане были изначально оправданы, как необходимые, чтобы защитить американские жизни, разрушить Аль Каеду, и уничтожить терроризм, они не достигли ни одну из этих целей. Они так же не привели к установлению демократического правительства в этих странах. Наоборот, сотни тысяч жизней, потерянных в этих войнах, только дестабилизировали регион и интенсифицировали сектантские деления. Вместо того, чтобы поддерживать демократические движения, Соединенные Штаты поддержали диктаторские режимы в Египте и Бахрейне, и помогли укрепить самые порочные и реакционные монархии в Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах. Соединенные Штаты также позволили Израилю увеличить ежедневное насилие (с наполовину регулярными приступами массовых убийств в Газе), оккупацию, и расширение поселений за счет палестинцев. И оно наблюдало, как соперничающие стороны в сирийской гражданской войне совершили убийство, которое потопило в крови сирийскую борьбу за демократию и были убиты сотни тысяч граждан.

Учитывая объем и масштаб американского имперского насилия, это критически важно, что социалисты в США противостоят военным интервенциям своего правительства. Такая позиция необходима для любой настоящей солидарности рабочего класса. Каждый раз, когда правительство США взрывает свадебную вечеринку в Афганистане или помогает защитить батальон смерти в Ираке; каждый раз, когда оно посылает кого-либо гнить в тюрьме в Афганистане или Гуантанамо; каждый раз, когда оно позволяет ЦРУ пытать узника; оно делает классовую солидарность через границы менее возможной.

Почему рабочие в других странах должны быть союзниками с рабочими в США, от имени которых их бомбардируют и оккупируют? Американцы поддерживают национализм, что неизбежно приводит к махинациям правительства заграницей, они делают появление основанного на классе движения против угнетения и эксплуатации невозможным.

В это время, положение американских рабочих ухудшается дальше. Когда сотни миллиардов долларов тратятся на атаки стран по всему миру, не хватает денег на социальные программы, которые могут помочь людям дома. Лишние траты крови и ресурсов, расизм, и реакционные подъемы, которые являются служанками войн за границей, все это приводит к ущербу рабочих в США. В то время, когда миллионы американцев страдают от безработицы и бедности, более чем 2 триллиона долларов тратятся на захват и оккупацию Ирака и это кажется очень оскорбительным.

Все это значит, что американское трудовое движение имеет материальный стимул, чтобы противостоять желанию своего правительства к войнам. По этой причине социалисты думают, что международное движение рабочего класса против войны и империализма не только необходимо, но и возможно.

Враг Дома

Однако, если социалисты в такой стране как США противостоят войнам, ведущимся их правительством, это не значит, что они пацифисты — то есть, что против всех войн или имеют принципиальную позицию против любого насилия. Вопрос в том, кто начинает войну и во имя чьих интересов и политик.

Как заметил военный теоретик Карл фон Клаузвиц, «Война это продолжение политики другими методами». Клаузвиц имел в виду, что для того, чтобы понять характер данной войны, нужно понять, кто воюет и с какой целью. Конечно, Клаузцвиц, прусский генерал в наполеоновских войнах, не был левым радикалом, но смысл его слов важно понять социалистам. Социалистическое движение хочет искоренить войны, потому что они жестоки и иррациональны — лишняя трата человеческих жизней и социальных ресурсов, которая производит огромные разрушения. Но в мире, наполненном эксплуатацией и угнетением, нужно видеть различие между насилием, чтобы сохранить несправедливость, и насилием, чтобы бороться с несправедливостью.

Нельзя, например, объединять насилие южно африканского апартеида с насилием вооруженных элементов Африканского Национального Конгресса Нельсона Манделы. То же самое относится к насилию американских войск во время Вьетнамской войны — война в конце концов убила 3,5 миллионов людей — и насилие Вьетнамского Национального Фронта Освобождения, которое боролось, чтобы освободить Вьетнам от французского и американского доминирования.

Для социалистического движения, изречение Клазвица указывает на необходимость оценивать любую войну на основании интересов, которым она служит. Это не совпадение, что социалисты как Маркс и Энгельс поддерживали Союз в Гражданской войне, признавая, что несмотря на объявленное намерение Линкольна объединить страну без того, чтобы покончить с рабством, война против Конфедерации обязательно станет войной против класса плантаторов. На самом деле, Линкольн — который в 1840-ых противостоял Мексико-Американской войне, потому что он считал ее попыткой расширить рабство на новые территории — признавал, что Север может только прийти к успеху, мобилизовав рабов в борьбе за свою свободу.

Ничто из этого не предполагает, что социалисты имеют чисто инструментальный подход к насилию — что мы считаем, как часто утверждается, что «цель оправдывает средства». В наших попытках достичь такие изменения, которые мы хотим, насилие только может подорвать наше движение в долгосрочной перспективе; мы никогда не можем надеяться достичь уровня насилия капиталистического государства, и наше движение только ослабнет, потому что борьба за социализм трансформируется из социального и политического конфликта в милитаристский.

Также мы необязательно поддерживаем правительства, только потому что они находятся в конфликте с нашим правительством: мы не прощаем империалистическое насилие, например, России и Китая просто потому что они случайно оказались в натянутых отношениях с нашими правителями. Более фундаментально, это важно понять, что наша поддержка групп, которые борются против своего угнетения, со стороны правительства США или любого другого, не значит, что мы всегда относимся не критически к этим силам. Достаточно посмотреть на растущий уровень неравенства и растущее влияние глобального капитализма в Южной Африке после падения апартеида, или на Вьетнам после его освобождения, чтобы видеть, что даже победоносная борьба не всегда приводит к справедливом результату. На самом деле, выражая солидарность с движениями, бросающими вызов угнетению, социалисты должны быть готовы критиковать тех, кто борется, когда это необходимо — этот критицизм может быть сделан по политическим, стратегическим или даже моральным причинам.

Но мы не судим все стороны в отдельном конфликте, как будто они одинаковые. Прежде всего, мы противостоим роли нашего государства в распространении войны, или расширении его военного и политического влияния за счет рабочих классов мира. Как сказал германский революционер Карл Либкнехт во время Первой Мировой Войны, мы понимаем, что «главный враг дома».

На этой основе, мы надеемся выковать международное движение, которое не только может бороться против конкретной империалистической интервенции, но может стать угрозой самим основам системы, которая приносит войну и массовое насилие в масштабах, беспрецедентных в истории.

После Империализма

Сегодня, Левые слишком слабы, чтобы достичь этой цели. В Соединенных Штатах, у трудового движения отсутствует возможность для устойчивой активности против войны. Но пример Евгения Дебса показывает, что существует долгая история радикальной оппозиции империализму, из которого мы можем получить надежду и вдохновение.

Традиция левого антиимпериализма жила после того, когда Дебс умер. Если она потеряла энтузиазм во время Холодной Войны и репрессий Маккарти после Второй Мировой Войны, она ожила во время 1960-ых и 1970-ых. Такие фигуры как Мартин Лютер Кинг стали все более громкими критиками Вьетнамской Войны. Хотя он часто изображается безобидным моралистом, предшественником мультикультурного либерализма, Кинг был провидцем, чья политика становилась все более радикальной в тандеме с движением, которое он возглавлял. Ничто не выражало этот растущий радикализм лучше, чем его решение публично противостоять Вьетнамской Войне — действие, которое ему не рекомендовали даже его ближайшие советники, из-за возможных политических последствий.

Игнорируя их советы, 4 апреля 1967 года, ровно за год до своего убийства, Кинг сказал самую спорную речь в своей карьере. Говоря в Нью Йорке в церкви Риверсайд, он выступил против Вьетнамской войны и призвал администрацию Джонсона остановить беспрецедентную кампанию по бомбардировке и начать вывод полумиллиона американских солдат из Юго-Восточной Азии.

Осуждая «сумасшествие» политики демократической администрации, Кинг сфокусировался на невозможной жестокости, которую испытывали обычные вьетнамцы в руках американских военных. Он пришел к выводу, что «Они, должно быть, видели американцев как странных освободителей», когда это предполагаемое освобождение включало в себя поддержку коррумпированных, не демократических правительств, разрушение целых деревень, уничтожение растительности в сельской местности напалмом и Агентом Орандж, и убийства женщин, детей и стариков.

И что насчет солдат США, в большинстве своем ребят из рабочего класса, оторванных от бедствующих сельских обществ и сегрегированных городских гетто? Замечая непропорционально большое число афроамериканцев, посланных убивать и умирать в болотах Вьетнама, Кинг бичевал администрацию за то, что она «брала молодых черных людей, которые были изувечены нашим обществом и посылала их за восемь тысяч миль, чтобы гарантировать свободы в Юго-Восточной Азии, которые они не нашли в юго-западной Джорджии или восточном Гарлеме».

Кинг указал, что надежды на реальные усилия на борьбу с бедностью в Соединенных Штатах, которые были вдохновлены программой Джонсона Великое Общество, были уничтожены эскалацией во Вьетнаме. Настоящая кампания на искоренение бедности дома была невозможна, он пришел к выводу, «пока приключения как Вьетнам продолжают отнимать людей и умения и деньги как демонический, деструктивный пылесос».

В мире, наполненном эксплуатацией и угнетением, нужно различать между насилием тех, кто воюет, чтобы сохранить несправедливость, и насилием тех, кто воюет против несправедливости.

Учитывая все это, Кинг сказал, что он больше не может молчать, несмотря на сильное давление от его предполагаемых союзников в администрации Джонсона, чтобы избежать публичной критики политики правительства во Вьетнаме. Сравнивая неимоверный уровень насилия во Вьетнаме со сравнительно небольшими разрушениями, произведенными серией бунтов, которые произошли во многих американских больших городах — что привело к многим статьям в прессе об угрозе «черных экстремистов» - Кинг описал свое понимание, «что я никогда снова не подниму свой голос против насилия угнетенных в гетто без того, чтобы сначала ясно сказать о самом большом поставщике насилия сегодня: о моем собственном правительстве». Несколько дней спустя, он маршировал в массовом протесте против войны в Центральном Парке в Нью Йорке.

Речь Кинга, известная потомкам как «После Вьетнама», вызвала на него гнев фигур в либеральном истеблишменте, которые прежде относились к нему с симпатией. Его встречу с Джонсоном в Белом Доме отменили. Один из советников президента в частной переписке написал, что Кинг «попал в одну компанию с коммунистами». В это время, его атаковали в передовицах, которые появились на следующий день в 168 главных газетах. Нью Йорк Таймс написала, что его обвинение войны было «расточительным и пагубным». Вашингтон Пост написала еще хуже, говоря о Кинге, что «он уменьшил свою полезность для своей цели, своей страны, и своего народа».

Кинг понял, что расизм и неравенство дома, и война заграницей были связаны между собой. Это осознание поставило его в противоречие с его либеральными сторонниками, чье желание изменить статус кво закончилось — как это часто случается с либеральны истеблишментом — когда позиция Америки как самой сильной в мире империалистической страны поставили под вопрос.

Противостоя этим вопросам, и ссорясь со своими бывшими друзьями, Кинг принимал вызов набора проблем, которые любое массовое социальное движение, делающее серьезные продвижения в США, в конце концов должно столкнуться: нельзя говорить о социальных изменениях дома, в то же время игнорируя резню, генерируемую американской иностранной политикой. Для американских левых, и в особенности любых социалистических движений здесь, этот урок стоит выучить.

Социалисты хотят искоренить войну, потому что она жестокая и иррациональная. Но мы думаем, что существует разница между насилием угнетенных и насилием угнетателей.

Pamėginkim sustabdyti Šiaulių žydų kapinių niokojimą, Let us stop the destruction of the cemetery

Pamėginkim sustabdyti Šiaulių žydų kapinių niokojimą,

Let us stop the destruction of the Šiauliai Jews cemetery

Давайте остановим дальнейшее разрушения еврейского кладбища в Шяуляй
Collapse )

Gegužės pirmosios ekstremisto įspūdžiai

Šiemet prieš pat gegužės pirmą nusprendžiau – būsiu ekstremistas ir šešis kartus per dieną atsisukęs pūsiu Vilniaus pusėn kad tas miestas su jo platinamu skurdu ir neteisybe, visu tuo kas vadinama kapitalizmu su jo nematoma viską atimančia ranka perpūstų.

Kodėl šešis? Tiesa sakant nežinau, gal kad radikalūs islamo išpažinėjai panašiai tiek kartų dienoj meldžiasi. Panašiai ir aš įsipareigojau šešis kartus dienoj pagalvoti apie gegužės 1, solidarumą, šios dienos realijas, dirbančiųjų lūkesčius, tuos kas mus visus engia, ir galimus kovos būdus.
Collapse )

ЛЫЦАРЬ В ОСЛИНОЙ ШКУРЕ

Тупикин все еще вещает6 Originally posted by tupikin at ЛЫЦАРЬ В ОСЛИНОЙ ШКУРЕ
Давеча я попал в транспортный коллапс, вызванный сраной репетицией сраного парада (я не знаю, может это будет не сраный парад, но по тому, как его репетиция ворвалась в нашу жизнь - автобусы прекращали движение в неожиданных местах без зараннего объявления, а также ходили раз в 40-50 минут - я заранее готов считать этот парад сраным, хотя подвиг советского народа во Второй мировой войне - чту). Пока ехал, я даже дул в лобовое стекло автобуса изнутри, чтобы ускорить его движение. Кажется, это помогло: я опоздал к началу собственной лекции не на 60, а всего на 52 минуты Collapse )




Sovietų kerštas Šiaulių žydams

Po karo Šiaulių žydai siekė įamžinti vietas, kur buvo išžudyti jų giminės ir kaimynai. Tam reikėjo rasti vietas, (iš dalies jos buvo žinomos nes buvo Geto kalinių pabėgusių iš Šaudymo vietos). Reikėjo įveikti valdžios inerciją ir net priešiškumą.
Štai kaip tai buvo 1976 aprašyta Izraelio laikraštyje „Наша страна“ (mūsų pasaulis) apie laikraštį galima pasiskaityti čia
Collapse )